This parrot is no more - Grotesque: Miseria

А мы лежим, жаль, что почти не пили, и наш бокал давно уж матовый от пыли, оскал немножечко смягчился и затянулись воском губы, а не любите тех, кто вас в ответ не любит, беда одна — почти не пили, и камень жесток, и рассвет жесток, опять запачкал перекресток и переполнил водосток, беда одна — почти не пили, война, опять война, а нас забыли, нам ложе суждено без дна, о боже, боже, людей так много, а беда одна, беда одна, а мы лежим, такой предписан нам режим — постельный, ложный, приправленный инъекцией подкожной, мы от нее так трепетно дрожим, ну прямо лань, ты только глянь — война, опять война, а мы почти не пили, договоренность остается в силе, хотя, конечно же, какой резон — лежим, постельное белье простерлось под ногами. И видим сон, придуманный не нами.