This parrot is no more - музыкальноэ

Русский рок — действительно музыка протеста. Но не того, о котором мы все привыкли говорить, а другого. По сути, Русь всегда была страной перманентного женского недоеба. В силу объективных причин, понятное дело: войны там, извечная мужская романтика напиваться в мужской компании так, шоб потом не стояло и все такое прочее. Так вот, русский рок — музыка гендерного протеста. Типа, а ударим-ка по женскому недоебу мужским. Но поскольку мужского недоеба не существовало, его нужно было придумать. Думали, конечно, недолго, поскольку вспомнили, шо бывает недоеб подростковый, из-за истеричности и комплексов. Ну, на етом и построили всю идеологическую часть. Вот, кстати, откуда свойственный для советского неформалья протест против службы в армии — потому шо Родина (женщина как ни крути) хочет тебя, тепленького и неистасканного, и шоб ты ее удовлетворял два года каждый день. Нет уж, дорогие женщины, неебаны ходите. Ну и мы тоже неебаны будем, в том-то и трагедия и мелос нашего с вами экзистанса.

Так вот, поскольку танцевать можно только либо от печки, либо к ней, весь русский рок и строился на недоебе исключительно. Некоторые и правда танцевали в своем творчестве исключительно от печки: группа «Пикник» делала вид, будто недоеба не существует, группа «Выход» подавала смутную надежду, что накуримся-де и вот тогда поебемся, группа «Ноль» обнадеживала — щас вот шарахнем портвэйну, и не до того, глядишь и будет. Мрачная кенигская группа «Комитет Охраны Тепла» была как-то при всей своей суровости философична — даже если мы и поебемся, все равно тебе я в ето не поверю. И тебе не советую. «Аквариум» выделялся возвышенностью и утопичностью — да, недоеб существует, но сейчас мы от него воспарим, а майковский «Зоопарк» обреченностью — «вот суки, а?». На етом мы и закончим перечисление групп, к которым я отношусь хорошо.

Идем дальше. Группы т.н. «уральского рока» в различных музыкальных ипостасях подавали одну и ту же мысль: «мы из провинции, нам не дают». Кажется, ето все, что можно сказать об уральском роке. Московский рок был чуть разнообразней: «Воскресение» не сдавалось недоебу, «Машина» — «а мы не то еще переживали». А нет, забыл-таки, к кому еще хорошо отношусь — «Крематорий»! Их позиция мне ближе всего — недоеб, чуваки, скоро кончится, а пока давайте-ка под дорзов царапнем, а там, глядишь, и начнется.

Отдельный и огромный пласт нашей культуры — ето рок питерский. Так вот, если исключить из етого пласта группу «Странные игры», то окажется, что преимущественно все все песни — о недоебе. От питерской печки откололся только уфимский Шевчук, который надрывался, шо дескать, какой недоеб, когда надо родину любить и железного льва на мосту гладить. Ето он даааааа, конечно.
А все остальные вот самые главные столпы русского рока, кроме тех, кого я уже перечислил — у них все творчество етим недоебом было пропитано. Кинчев вон вообще, солнышко ясное, призывал к тому, шо от недоеба надо сплочаться и пиздить гопников. А, кстати, чуть ли не самую значительную песню русского рока, «гимн поколения» и апогей героической борьбы с недоебом, написал, конечно, Виктор Цой. «Перемен», называется. Цой, конечно, жив, как известно, но вот дело его — нет. И сейчас уже такими постаревшими и таки покоренными цоями является сейчас питерская группа, которая так и называется, — «Сплин». И поют они скучную и грустную нескончаемую песню, шо недоеб — ето навсегда.